Путеводитель по миру психологии
для клиентов и профессионалов
  • Поиск психолога по критериям:

Карта сайта

Эндогенные и экзогенные факторы эстафеты агрессии и насилия в семье

Подписка

Подписаться, чтобы узнавать о появлении новых статей .

Кликните на изображение конверта. В открывшемся окне введите свой email и символы на картинке. К вам на почту придет письмо со ссылкой - перейдите по ней для подтверждения подписки.

И. А. Фурманов

Обсуждается проблема эстафеты агрессии и насилия в семье. Отмечается, что эстафета насилия становится возможной в результате совокупного воздействия целого ряда эндогенных и экзогенных факторов. В качестве эндогенных факторов рассматриваются две модели эстафеты агрессии и насилия а) через процессы полоролевой идентификации ребенка с родителем, когда ребенок является свидетелем агрессивных взаимоотношений между собственными родителями в супружеских отношениях; б) через наблюдение соответствующего способа действий и механизм идентификации с агрессором в результате использования в семье физических наказаний в отношении детей. Перечисляются личностные характеристики агрессора (мужа, родителя) и жертвы (жены, ребенка). Излагаются многочисленные экзогенные факторы, способствующие использованию насилия в супружеских и родительско-детских отношениях. Делается вывод, что межпоколенная эстафета насилия в семье определяется не каким-то одним или несколькими факторами, а системой факторов в их взаимосвязи и взаимовлиянии.

Ключевые слова: эстафета агрессии и насилия в семье, полоролевая идентификации ребенка с родителем, наблюдение соответствующего способа действий, копирование, подражание, механизм идентификации с агрессором, супружеское насилие, физическое и психологическое воздействие, телесные наказания.

Передача модели насильственных отношений от одного поколения к следующему осуществляется через трансляцию родителями агрессии детям. Именно образец отношений и поведение родителей оказывает существенное влияние на обучение детей агрессивному поведению [1]. Было установлено, что дети, видевшие проявления физического насилия в отношениях между собственными родителями, склонны воспроизводить подобные действия в общении с другими людьми. Этот феномен имеет длительный эффект: люди, бывшие в детстве свидетелями физического насилия между родителями и подвергающиеся телесным наказаниям, во взрослом возрасте сами становятся склонными к использованию физической силы в отношениях с супругами и агрессии в отношении собственных детей. Кроме того, насильственные отношения между супругами в семье повышают вероятность использования этими родителями физического насилия по отношению к собственным детям. По некоторым данным, приблизительно 30 % тех, кто был свидетелем агрессии между родителями и был жертвой физических наказаний, во взрослом возрасте совершают насилие [2].

Эстафета насилия становится возможной в результате совокупного воздействия целого ряда эндогенных и экзогенных факторов.

К эндогенным факторам относятся использование насилия в супружеских и родительско-детских отношениях, а также физические и личностные особенности агрессора и жертвы. Однако насилие от одного поколения к другому может транслироваться благодаря различным моделям.

Первая модель – через процессы полоролевой идентификации ребенка с родителем, когда ребенок является свидетелем агрессивных взаимоотношений между собственными родителями в супружеских отношениях.

В целом, супружеское насилие – это неправомерное использование, употребление силы, власти и контроля, это попытка принуждать и управлять супругом через физическое или психологическое воздействие.

Физическое воздействие включает – истязания, пытки, избиение, толчки, царапание, кусание, хватание, удушение, посягательства сексуального характера, использование холодного и огнестрельного оружия.

Психологическое воздействие включает – многообразные разновидности принуждения (коммуникативного, сексуального, экономического и прочее), основу которых составляют вербальная и косвенная агрессии и различные формы проявления негативизма.

Полоролевая идентификация – это процесс и результат формирования у ребенка образа Я, который содержит элементы половой и ролевой идентичности, образующих в совокупности интрапсихическую модель взаимодействия с окружающими на основе представлений о маскулинности и фемининости [3]. Восприятие ребенком физических и поведенческих различий у родителей, сиблингов и сверстников, побуждает его не только отнести себя к определенной категории, но и вести себя соответствующим образу Я способом.

Известно, что чаще всего ребенок идентифицируется с родителем одного с ним пола. В итоге, результатом идентификации для девочек является осознание собственной принадлежности к женскому полу, отождествление с материнской ролью в отношениях с отцом и с материнской манерой взаимодействия с окружающими, а для мальчиков – формирование чувства мужественности, навыков регуляции агрессивного поведения, заимствование мужской модели взаимодействия с матерью, другими женщинами. Психоаналитики обычно рассматривают идентификацию как бессознательный процесс, отличный от сознательной имитации, способствующий процессу научения, здоровому становлению Эго и на адаптации в целом [4].

Первоначально данная модель поведения может проходить апробацию в подростковом и юношеском возрастах в романтических отношениях с противоположным полом. Если между партнерами устанавливаются бесконфликтные отношения доминирования-подчинения и агрессор не будет встречать сопротивления со стороны жертвы, то с большой степенью вероятности можно ожидать, что эти отношения будут развиваться по ненасильственному сценарию. Если конфликт в сфере обладания властью и контроля над партнером не разрешается и агрессор сталкивается с сопротивлением жертвы, то с большой степенью вероятности можно ожидать, что эти отношения будут развиваться по насильственному сценарию. Реакция смирения со стороны жертвы будет усиливать установку агрессора на насильственные действия в отношениях с противоположным полом.

Как показано в многочисленных исследованиях, чаще всего в супружеских отношениях в качестве агрессора выступает муж, а жена в качестве жертвы [5]. Однако не всякий мужчина и не всякая женщина в семье выступают соответственно в роли агрессора и жертвы.

Личность агрессора (мужа) отличают следующие характеристики:

  • импульсивность, фрустрационная неустойчивость, склонность к аффективным вспышкам гнева;
  • низкая самооценка;
  • гипертрофированная потребность во внимании;
  • эмоциональная зависимость от партнера;
  • собственнические установки;
  • стремление контролировать ситуацию в семье;
  • ригидность ожиданий в супружеских отношениях;
  • ревнивость.

Личность жертвы (жены) отличают следующие характеристики:

  • экономическая и/или эмоциональная зависимость от мужа;
  • ощущение бессилия, смирение с мыслями о насилии и нежелание его остановить;
  • неспособность разделять свои собственные потребности и нужды мужа;
  • низкая самооценка;
  • нереалистические убеждения, что поведение насильника можно изменить;
  • уверенность, что ревность и физическая агрессия – доказательство любви.

Таким образом, с высокой вероятностью можно предположить, что если в результате полоролевой идентификации мальчик идентифицируется с отцом-агрессором, а девочка с матерью-жертвой, и эти роли закрепляются в результате опыта экспериментирования в сексуально-агрессивных отношениях с противоположным полом, то в будущей их супружеской жизни значительно возрастает риск воспроизведения этой системы отношений во взаимодействия с собственными супругами, а также ретрансляции ее собственным детям.

Вторая модель – через наблюдение соответствующего способа действий и механизм идентификации с агрессором в результате использования в семье физических наказаний в отношении детей.

Физические (телесные) наказания – это использование физической силы с намерением воздействовать на ребенка, чтобы он почувствовал боль, но без нанесения серьезного ущерба (ран, увечий, ожогов и прочее), с целью исправления или контроля его поведение.

Наблюдение соответствующего способа действий. В период взросления и социализации поведение детей часто ориентировано на образец, поэтому они с готовностью воспроизводят поведение взрослых. Следование образцу поведения взрослых, особенно родителей, позволяет детям достаточно эффективно осваивать широкий спектр способов межличностных отношений. Исследованиями доказано влияние первичных посредников социализации, а именно образца отношений и поведения родителей, на обучение детей агрессивному поведению. Поведение родителей, представляя собой модель агрессии, приводит к тому, что у агрессивных родителей обычно вырастают агрессивные дети [1].

Для научения агрессивной модели поведения используются три способа:

Копирование – воспроизведение специфических действий взрослого или движений, входящих в состав действий с определенными предметами. Для эффективного копирования насильственной модели поведения необходимы:

  • неоднократная демонстрация агрессивной модели (образца) поведения;
  • предоставление ребенку возможности поэкспериментировать с образцом в реальных взаимоотношениях с окружающими;
  • эмоционально насыщенное одобрение со стороны взрослого за воспроизведение агрессивной модели поведения.

Подражание – активное воспроизведение ребенком способов действия, когда взрослый выступает как объект наблюдения, пример как в предметной, так и в межличностной сфере (отношения, оценки, эмоциональные состояния  и  прочее). Это в большей мере не только осознанное следование агрессивному образцу, но и воспроизведение отдельных сторон, черт, манеры поведения образца.

Эффективность копирования и подражания, а в последующем и закрепление агрессивной модели значительно возрастает, если такое поведение либо подкрепляется, поощряется родителями или другими значимыми взрослыми, либо вознаграждается успехом достижения цели, получения власти, контроля или привилегий.

Идентификация с агрессором. Это механизм защиты, который срабатывает, когда ребенок сталкивается с опасностью: критикой, вербальной или физической агрессией со стороны родителей. Ребенок идентифицируется с агрессором посредством приписывания себе самого акта агрессии, подражания физическому и моральному облику агрессора, заимствования некоторых символов его власти. Здесь наблюдается эффект оборачивания ролей: жертва представляет себя агрессором и часто становится таковым, чтобы защититься, избежать страданий, болезненных ощущений и сознавания себя в роли жертвы [6].

Как показано в многочисленных исследованиях, чаще всего в родительско-детских отношениях в качестве агрессора выступают отец или мать, а дети в качестве жертвы.

Риск насилия в отношении ребенка возрастает, если агрессор и жертва обладают определенными физическими, психологическими или поведенческими особенностями и способностями налаживать коммуникацию с ребенком.

Личность агрессора (родителя) обладает следующими характеристиками:

  • агрессивность, доминирование, импульсивность, ригидность, быстрая раздражительность (особенно на провоцирующее поведение ребенка), низкая стрессоустойчивость, эмоциональная лабильность, тревожность, депрессивность, низкая самооценка, зависимость, низкий уровень эмпатии и открытости, замкнутость, подозрительность и нарушенные процессы самоидентификации;
  • недовольство и негативное самоощущение, ощущение себя несчастным, недовольным своей семейной жизнью, негативное отношение родителя к окружающим и неадекватные социальные ожидания в отношении ребенка, когда как сильную «помеху»;
  • отсутствие умений вести переговоры, решать конфликты и проблемы, совладать со стрессом, просить помощи у других;
  • определенные психопатологические отклонения (невротичность, депрессивность, склонность к суицидам);
  • алкоголизм и наркомания;
  • проблемы со здоровьем (патологически протекающая беременность, прерванная беременность, тяжелые роды);
  • эмоциональная невосприимчивость и умственная отсталость;
  • неразвитость родительских навыков и чувств.

Личность жертвы (ребенка) отличают следующие характеристики:

  • апатичность, замкнутость, равнодушие, чрезмерная зависимость, лживость;
  • раздражительность, агрессивность, непокорность, непослушание, импульсивность, гиперактивность, непредсказуемость поведения, нарушения сна, энурез;
  • грызение ногтей, ковыряние в носу, кривляние, манипулирование гениталиями;
  • несамостоятельность, некоммуникабельность, отсутствие друзей;
  • приобретенные увечья, низкий интеллект, нарушения здоровья (наследственные или хронические заболевания, в том числе и психические);
  • особенности внешности, отличающие этих детей от других или тяжело переживаемые родителями, с которыми они никак не могут примириться («ушастые», «сутулые», «кривоногие», «толстые»).

Кроме того, это могут быть нежеланные дети, а также те, которые были рождены после потери родителями предыдущего ребенка, недоношенные дети, имеющие при рождении низкий вес, дети, живущие в многодетной семье, где промежуток между рождениями детей был небольшим, дети, чье вынашивание и рождение было тяжелым для матерей, которые часто болели и были разлучены с матерью в течение первого года жизни.

Каждая из перечисленных выше особенностей или их комбинация увеличивают в семье дистресс и вероятность проявления насилия в отношении ребенка.

Таким образом, когда родители демонстрируют личный пример агрессивного поведения, они тем самым «преподают урок» научения насилию:

  • эффект адаптации – ребенок, ставший свидетелем насилия со стороны родителей, приобретает для себя совершенно новый опыт поведения, то есть через наблюдение он обучается вербальным и/или физическим реакциям, которые ранее отсутствовали в его поведенческом репертуаре и с помощью которых можно причинять вред окружающим либо защитить свои интересы;
  • эффект снятия запретов – ребенок, наблюдающий агрессивные действия родителей, может изменить свои взгляды и поставленные им самим ограничения насильственного поведения. Его позиция может стать таковой, что если другие безнаказанно проявляют агрессию, то и мне позволено то же самое;
  • эффект утраты эмоциональной восприимчивости – ребенок настолько привыкает к насилию, его последствиям и признакам собственной или чужой боли, что перестает рассматривать агрессию как особую, крайнюю форму поведения (повышение порога восприятия агрессии);
  • эффект изменения образа реальности – часто дети, наблюдающие бесконечное насилие, становятся склонными ожидать его в любую минуту, а, следовательно, начинают воспринимать окружающий мир как враждебно настроенный по отношению к ним. Такое искажение может привести к формированию модели «оборонительного поведения»: постоянному обостренному ощущению угрозы и к склонности реагировать агрессивно на любые стимулы. Это происходит в результате снижения порога восприятия агрессии.

Наблюдение за агрессивной моделью и идентификация с агрессором могут привести к использованию ребенком насилия как в отношении сиблингов и сверстников, так и в отношении взрослых. В последующем, во взрослой жизни, объектами агрессии могут стать собственные родители и дети [7] [8]. Это происходит потому, что, кроме адаптивной, агрессивная модель поведения выполняет еще защитную и компенсаторную функции. Кроме того, многочисленными экспериментами убедительно доказано, что использование аверсивных стимулов является одним из эффективных и экономичных способов научения желаемому поведению или установления власти и контроля над другим человеком.

Экзогенные факторы, способствующие использование насилия в супружеских и родительско-детских отношениях, достаточно многочисленны:

  • размеры и состав семьи. Часто из-за более тяжелого материального положения, занятости на работе, дефицита свободного времени, неравномерного распределения внимания детям неполная или многодетная семья создают больше предпосылок для переживания стресса, чем обычная семья;
  • семьи с отчимом или приемными родителями. Как показывают исследования, например, риск сексуального насилия над девочкой в семьях с отчимом увеличивается;
  • эмоциональная и физическая изоляция семьи. Изоляция проявляется в отсутствии социальных контактов, формальной и неформальной поддержки.
  • низкий доход семьи и постоянный дефицит денежных средств, безработица или временная работа, низкий трудовой статус родителей. Будучи ожесточенными и разочарованными в своих возможностях найти или сохранить постоянное место работы и тем самым материально обеспечить семью, родители выплескивают на детей свое напряжение, гнев и разочарование, часто наказывая детей даже за малейшие провинности;
  • возраст родителей. Молодые, неопытные родители, боясь потерять контроль над ребенком, часто используют авторитарный стиль воспитания, а наказания рассматривают как единственный эффективный способ дисциплинирования и коррекции поведения ребенка;
  • плохие жилищные условия. Исследования показывают, что теснота, шум, некомфортная температура, загрязненность воздуха усиливают склонность к агрессивным реакциям;
  • принадлежность к групповому (этническому, религиозному) меньшинству;
  • отсутствие социальной помощи.

Эти хронические стрессовые ситуации часто вызывают у родителей фрустрацию и чувство беспомощности и оказывают существенное влияние на психологический климат семьи. В результате ребенок может стать, а часто и становится «козлом отпущения».

Таким образом, можно заключить, что межпоколенная эстафета насилия в семье определяется не каким-то одним или несколькими факторами, а системой факторов в их взаимосвязи и взаимовлиянии (Рисунок 1).

Рисунок 1. Схема эстафеты агрессии и насилия в семейных отношениях

Литература

  1. Бандура, А. Подростковая агрессия. Изучение влияния воспитания и семейных отношений / А. Бандура, Р. Уолтерс. — М.: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1999.
  2. Фурманов, И. А. Агрессия и насилие; диагностика, профилактика и коррекция / И. А. Фурманов. — Спб.: Речь, 2007.
  3. Тайсон, Р. Психоаналитические теории развития. (Пер. с англ.) / Р. Тайсон, Ф. Тайсон. — Екатеринбург: Деловая книга, 1998.
  4. Блюм, Г. Психоаналитические теории личности / Г. Блюм. — М.: Изв-во «КСП», 1996.
  5. Малкина-Пых, И. Г. Психология поведения жертвы / И. Г. Малкина-Пых. — М.: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2006.
  6. Фрейд, А. Теория и практика детского психоанализа / А. Фрейд. — М.: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1999. — Т. II.
  7. Фурманов, И. А. Физические наказания в семье и их последствия / И. А. Фурманов // Психология для нас. — № 11/12 (24/25), 2005. — С. 52–57.
  8. Фурманов, И. А. Психологические факторы насилия над родителями / И. А. Фурманов, Н. В. Фурманова // Психология зрелости и старения. — № 1(37), 2007. — С. 5–18.

 Напечатана в журнале «Психологический журнал». — № 2 (18), 2008. — С. 9–14.

 
Подписка

Подписаться на рассылку портала, чтобы узнавать о появлении новых статей одним из первых.

Кликните на изображение конверта. В открывшемся окне введите свой email и символы на картинке.
К вам на почту придет письмо со ссылкой - перейдите по ней для подтверждения подписки.

Все статьиДругие статьи



Портал рекомендует
  • Игорь Александрович Фурманов

    Игорь Александрович Фурманов

    Практикующий консультант и психотерапевт.

    Доктор психологических наук, профессор. Ведущий специалист по работе с агрессивностью, последствиями физического, психологического и сексуального насилия в отношении детей и взрослых.

  • Олег Силявский

    Олег Силявский

    Коучинг: бизнес- проф- лайф-

    Опыт коучинга, психологической, консультационной и тренерской работы — более 20 лет.

  • Надежда Агеева

    Надежда Агеева

    Психолог, гештальт-терапевт, групповой терапевт

    Основные направления психологической практики:индивидуальное психологическое консультирование, долгосрочная психологическая помощь, групповая работа, работа с семьями и супружескими парами, работа в реабилитационной программе для зависимых людей.

    Психологическая практика — более 10 лет.